Ли Анкрич впервые сел в режиссерское кресло в Pixar, будучи вторым постановщиком «Истории игрушек 2», «Корпорации монстров» и «В поисках Немо». «История игрушек 3» — его первая абсолютно самостоятельная режиссерская работа. Удачная.
Мы все знаем, что «История игрушек» — дитя Джона Лассетера. Насколько сильно вы чувствовали груз ответственности?
Я до сих пор помню день, когда Джон предложил мне стать режиссером «Истории игрушек 3». В тот же самый день он сказал всем режиссерам на студии, что Disney покупает компанию и сделка уже в процессе. Позже в тот же день он вызвал меня в свой офис и сказал: «Мы сможем сделать «Историю игрушек 3». И хочу, чтобы ты был ее режиссером». Я сначала был очень польщен, конечно, и взволнован, но сразу после этого я почувствовал тошноту (Смеется.) По-моему, именно в таком порядке. По вполне очевидным причинам. Он предложил мне стать режиссером продолжения двух самых любимых зрителями и критиками фильмов! Помимо того что снимать вообще что-либо на этой студии, учитывая ее историю, — это огромная ответственность, но быть режиссером сиквела «Истории игрушек» — двойная ответственность. Мы здесь считаем себя счастливчиками уже хотя бы потому, что сделали десять фильмов, полюбившихся зрителям. Каждый из нас соврал бы, если бы не сказал, что он не боится до смерти сделать первый плохой фильм Pixar. Так что я был под двойной угрозой, будучи режиссером студии, делающим сиквел «Истории игрушек». Вы, наверное, помните, что в прошлом у нас были контрактные сложности с Disney, препятствующие созданию третьего фильма серии. Но все это позади, теперь мы — одно целое.
Вы в первый раз показывали фильм большой аудитории на Шоу-Вест в Лас-Вегасе этой весной, очень нервничали?
Да, изрядно. Я скажу так, у нас были предварительные показы, не помню, как давно, кажется, в октябре прошлого года, самые первые еще. Вот это было настоящей нервотрепкой, потому что мы показывали свою работу в самый первый раз кому бы то ни было вне стен студии. Показ получился суперободряющий, потому что мы получили самые лучшие за всю историю Pixar цифры. Зрителям действительно фильм очень понравился. Так что, отправляясь на Шоу-Вест, мы уже знали, что у нас есть фильм с хорошей реакцией зрителей. Мы были очень довольны, что и в Лас-Вегасе мы получили в подтверждение ту же реакцию. Знаете, в течение довольного долгого времени каждое утро я просыпался почти обезумевшим от того, что мне необходимо было создавать этот фильм, серьезно. В общем знание того, что зрители реагируют на него хорошо и явно получают удовольствие (судя по их реакции и разговорам), — это просто музыка для наших сердец. Хотя фильм на тот момент, кстати, был не закончен, и после предварительных показов я думал: «Окей, главное не запороть все, что создано за последние несколько недель».
Вы не могли бы немного порассуждать на тему психологического давления, учитывая, что в Голливуде как-то исторически сложилось, что цифра три по отношению к сиквелу — некое заколдованное число, и фильм чаще всего не получается? Вы явно сумели разрушить стереотип.
Поверьте мне, мы отлично знали, на что шли. Даже если взять вторую «Историю игрушек», мы изрядно рисковали. Мы долго обсуждали это, пересмотрели все сиквелы игровых фильмов и пришли к выводу, что успешными оказались всего несколько, ну, к примеру, второй «Крестный отец» или «Империя наносит ответный удар». Мы не учитывали фильмы про Джеймса Бонда (смеется), потому что они являются серией практически самостоятельных фильмов с одним героем. И мы были приятно поражены, когда вторая «История игрушек» и ее радиоуправляемые модели получила очень положительные отзывы критиков, сравнивавших нас с упомянутыми игровыми фильмами и утверждавших, что второй фильм получился даже лучше первого. Но начинать третий фильм — как в своем роде испытывать судьбу: я просто не мог вспомнить ни одного достойного третьего фильма. В конце концов, я подумал, что третий фильм «Властелин колец» был не так уж и плох, он как-то вписывается в одну категорию с предыдущими двумя. Но потом мне подумалось, что такое сравнение все же некорректно, потому что мы снимаем сиквел сиквела, а там идет одна большая история, разбитая на три фильма. И когда я подумал об этом, то сказал себе: «Окей, теперь я все понял! Мне нужно думать об этих трех фильмах, как об одной истории, и главным образом учитывать линию с Вуди, поскольку все эти три фильма по большому счету о нем». И когда на меня сошло это озарение, я почувствовал, что у нас появилась конечная цель, и возникло настоящее побуждение сделать этот фильм. Мы знали, о чем эта картина должна быть, какие она должна вызывать ощущения и каким образом должна соответствовать двум предыдущим лентам.